Аннотация. В статье представлены результаты ретроспективного анализа заключения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении несовершеннолетнего с диагнозом «несоциализированное расстройство поведения» (F91.1 по МКБ-10). На основе концепций транзактного анализа (Э. Берн, М. и Р. Гулдинг) выделены сценарные запреты («Не чувствуй», «Не будь близким»), рэкетные чувства и психологические игры, предшествовавшие противоправным действиям. Рассматриваются диагностические маркеры для ранней профилактики делинквентного поведения у подростков.
Ключевые слова: транзактный анализ, сценарные запреты, рэкетные чувства, психологические игры, несовершеннолетние правонарушители, судебно-психологическая экспертиза, расстройство поведения
Прогнозирование и профилактика делинквентного поведения несовершеннолетних остаются одной из актуальных задач клинической и юридической психологии. Традиционный подход в рамках судебно-психологической экспертизы (СПЭ) преимущественно направлен на констатацию наличия или отсутствия психических расстройств, оценку способности осознавать фактический характер деяний. Однако для понимания внутренних механизмов противоправных действий недостаточно нозологической диагностики. Необходим инструмент, позволяющий описать устойчивые паттерны мышления, эмоционирования и поведения, сформированные в онтогенезе.
Транзактный анализ (ТА), предложенный Э. Берном, рассматривает личность как совокупность трёх эго-состояний (Родитель, Взрослый, Ребёнок), а жизненный путь человека — как реализацию бессознательного сценария, принятого в раннем детстве под влиянием родительских предписаний [1]. Ключевыми понятиями для анализа асоциального поведения являются сценарные запреты (injunctions), рэкетные чувства (racket feelings) и психологические игры (games) [2; 3].
Цель настоящей работы — на примере реального экспертного случая (обезличенные данные) продемонстрировать возможность идентификации сценарных запретов и рэкетных чувств у несовершеннолетнего с делинквентным поведением, а также предложить диагностические критерии для ранней профилактики.
Теоретические основания: транзактный анализ делинквентного поведения.
Сценарные запреты — это ранние вербальные и невербальные послания значимых взрослых, блокирующие естественные проявления ребёнка. М. и Р. Гулдинг выделили двенадцать базовых запретов, из которых наиболее значимы для формирования антисоциального поведения следующие [2, с. 112–119]:
«Не чувствуй» — подавление экспрессии гнева, страха, боли. Это приводит к формированию рэкетной системы: истинные эмоции замещаются социально санкционированными в семье чувствами (обида, бессилие). Накопленное рэкетное напряжение разряжается в немотивированных агрессивных действиях.
«Не будь близким» — формирует избегание доверительных отношений, что проявляется в холодности, отсутствии эмпатии и склонности к инструментальной агрессии.
«Не существуй» — наиболее тяжёлый запрет, провоцирующий экстремальные формы саморазрушающего или противоправного поведения как способ подтверждения собственного существования [4, с. 201].
Психологические игры — это повторяющиеся последовательности транзакций с предсказуемым негативным исходом. В подростковой делинквентной среде распространены игры «Пинок под зад» (провокация наказания с последующим облегчением) и «Теперь я тебя поймал, негодяй» (поиск оправдания для агрессии после провокации жертвы) [5, с. 57–62].
Рэкетные чувства — это привычные, неподлинные эмоции, которые ребёнок научается испытывать в семье вместо истинных. Они выполняют функцию экзистенциального подтверждения сценария («я обижен, следовательно, я имею право на гнев»).
Проанализировано заключение комплексной амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы (КСППЭ) в отношении несовершеннолетнего С., 2005 г.р. (возраст изменён), обвинявшегося в совершении деяний, предусмотренных ч. 2 ст. 139, п. «в» ч. 2 ст. 163, п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ. Заключение выполнено в 2022 году в ГБУЗ «Психиатрическая больница». Экспертиза включала клиническое интервью, анализ анамнестических данных (медицинская документация, школьные характеристики, материалы уголовного дела), экспериментально-психологическое исследование (индивидуально-типологический опросник Л.Н. Собчик, методики «Сравнение понятий», «Объяснение метафор и пословиц», «Заучивание 10 слов» А.Р. Лурия, пиктограмма и др.).
Для ретроспективного транзактного анализа были выделены анамнестические и клинико-психологические данные, релевантные концепциям ТА: особенности раннего развития, характер родительско-детских отношений, поведенческие паттерны в школе и в криминальной ситуации, а также вербализуемые эмоциональные реакции.
Описание экспертного случая (обезличенные данные)
Несовершеннолетний С., 17 лет (данные изменены). Мать ушла из семьи, когда ребёнку было около 2 лет, родительских прав не лишена, но воспитанием не занималась. Воспитывался отцом и бабушкой по отцовской линии. Ранний анамнез: беременность протекала с анемией, гестозом; роды с тугим обвитием пуповиной. Раннее психомоторное развитие без грубых отклонений. С дошкольного возраста отмечалась гиперактивность, неусидчивость. С первого класса — поведенческие нарушения: аффективная неустойчивость, возбудимость, драки. Со второго по третий класс обучался в центре психолого-педагогической реабилитации. Состоял на учёте у невролога с диагнозом «СДВГ», с 2017 года — у психиатра с диагнозом F91.1 (несоциализированное расстройство поведения). В возрасте 15 лет получил тяжёлую травму (перелом обеих бедренных костей) в результате ДТП. Окончил 9 классов со «справкой» (не допущен к ОГЭ). Привлекался к административной ответственности за побои, появление в общественных местах в состоянии алкогольного опьянения.
Из школьной характеристики (6 класс): «Очень подвижный, гиперактивный, не может усидеть на месте. Не понимает, почему возникают конфликтные ситуации, не понимает замечаний в свой адрес, агрессивно реагирует на замечания. Считает, что все кругом настроены против него. Своим поведением желает обратить на себя внимание отца, показать окружающим, что он не сирота, что за него могут заступиться. Заниженная самооценка, склонен к затяжным конфликтам, обиды не забывает». Отец неоднократно приглашался в школу, но не являлся.
По данным психологического исследования на момент экспертизы: интеллектуально-мнестически сохранен, мышление последовательное, без грубых нарушений. Индивидуально-психологические особенности — в рамках акцентуаций по шкалам экстраверсии, спонтанности, тревожности и лабильности (индивидуально-типологический опросник). Отмечается слабость волевых задержек, недостаточность критики к своему состоянию, эгоцентризм. В беседе пытался нивелировать свою вину: «я просто рядом стоял», «я телефон не крал, я его спрятал».
На основе анамнестических и клинико-психологических данных были идентифицированы следующие сценарные запреты.
Запрет «Не чувствуй». Ранняя потеря материнской фигуры (уход матери в возрасте 2 лет) сочеталась с отсутствием замещающей эмоциональной поддержки (отец не участвовал в школьной жизни, бабушка, по данным анамнеза, скорее оправдывала поведение ребёнка, чем помогала ему перерабатывать чувства). Следствием стало формирование рэкетной системы: вместо переживания печали и страха — обида и бессилие. Это проявлялось в школьных конфликтах, где С. не мог идентифицировать свои истинные эмоции, что подтверждается характеристикой («не понимает, почему возникают конфликтные ситуации»). Накопленное рэкетное напряжение разряжалось в драках.
Запрет «Не будь близким». Отец, несмотря на проживание с сыном, демонстрировал эмоциональную недоступность (не ходил в школу, не являлся на Советы профилактики, игнорировал вызовы). Это сформировало установку, что близкий взрослый не является надёжным источником поддержки. Поведение С. (привлечение внимания через правонарушения, драки) расценивается как попытка преодолеть этот запрет, однако выбор средств (делинквентных) указывает на отсутствие усвоенных социально приемлемых способов установления контакта.
Рэкетные чувства. В самоотчётах и поведенческих реакциях С. доминировали обида и бессилие, а не аутентичные для ситуации страха или печали. Это соответствует определению рэкета: чувство, санкционированное в семье (возможно, через попустительскую реакцию бабушки), становится привычным и замещает истинную эмоциональную реакцию.
Психологические игры. Анализ описания инкриминируемых деяний и поведения в школьной среде позволяет предположить участие С. в игре «Пинок под зад»: он регулярно провоцировал учителей и одноклассников на замечания и наказания, после чего испытывал облегчение, подтверждая свой сценарий «я плохой». В криминальной эпизоде он занимал позицию ведомого («я просто рядом стоял»), перекладывая ответственность на других участников, что соответствует игре «Динамо». Попытка нивелировать вину («я телефон не крал, я его спрятал») является элементом рэкетной защиты — избегание полной ответственности позволяет сохранить остатки самоуважения.
Эго-состояния. Преобладание Адаптивного Ребёнка (подчинение групповому давлению, зависимость от внешней оценки) и Бунтующего Ребёнка (агрессия на замечания). Взрослое эго-состояние недостаточно развито для долгосрочного прогнозирования последствий. Контролирующий Родитель отсутствует из-за непоследовательной отцовской позиции.
Полученные данные свидетельствуют, что транзактный анализ может служить дополнительным инструментом в структуре КСППЭ, позволяя выявить те внутренние механизмы, которые не фиксируются традиционными патопсихологическими методиками. Для С. характерна устойчивая комбинация запретов «Не чувствуй» и «Не будь близким», сформировавшая рэкетную систему обиды и бессилия, а также игровой репертуар, поддерживающий делинквентное поведение.
С практической точки зрения, идентификация данных паттернов важна для разработки профилактических и коррекционных программ. Маркерами высокого риска реализации деструктивного сценария у подростков могут служить:
— Регулярное воспроизведение одних и тех же игр (провокация наказания, перекладывание ответственности).
— Хронические рэкетные чувства (обида, бессилие) без аутентичных эмоций в конфликтных ситуациях.
— Неспособность назвать свои истинные чувства в момент фрустрации.
— Наличие в речи запрещающих родительских интроектов («нельзя злиться», «мальчики не плачут»).
Повторяющиеся сценарии взаимодействия с родителями, направленные на привлечение внимания через негативное поведение.
Профилактическая работа должна включать введение терапевтических разрешений (по Э. Берну): «Можно чувствовать (гнев, страх, боль) и выражать это социально приемлемыми способами», «Можно доверять и просить поддержку», «Можно существовать и быть нужным». Эффективность техники «Переписывание ранних решений» (М. и Р. Гулдинг) в работе с подростками группы риска подтверждена клиническими исследованиями [2, с. 178–185].
Ограничением настоящей работы является ретроспективный характер анализа и использование единичного случая. Для валидизации предложенных критериев необходимо проведение контролируемых исследований на больших выборках.
Транзактный анализ предоставляет работающую модель для понимания генеза делинквентного поведения у несовершеннолетних. Экспертный случай С. демонстрирует, как ранние сценарные запреты («Не чувствуй», «Не будь близким») и сформированные на их основе рэкетные чувства и игры обусловливают устойчивые паттерны антисоциального поведения. Внедрение транзактной диагностики в практику судебно-психологической экспертизы и школьных психологических служб может повысить точность прогноза и эффективность профилактических мероприятий.
Библиографический список:
1. Берн Э. Транзактный анализ в психотерапии / пер. с англ. — М.: Академический проект, 2019. — 320 с.
2. Гулдинг М., Гулдинг Р. Сценарная терапия: переписывание жизненного сценария / пер. с англ. — СПб.: Питер, 2019. — 256 с.
3. Стюарт Й., Джойнс В. Жизненный сценарий: как мы пишем историю своей жизни / пер. с англ. — М.: Институт транзактного анализа, 2018. — 240 с.
4. Штайнер К. Сценарии жизни людей. Школа Эрика Берна / пер. с англ. — М.: Класс, 2016. — 288 с.
5. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры / пер. с англ. — М.: Эксмо, 2018. — 576 с.
6. Фельдштейн Д.И. Психология аномального развития подростка. — М.: МПСИ, 2015. — 208 с.
Автор статьи: Терских Галина Олеговна
Терских Галина Олеговна.
Преподаватель кафедры общей и клинической психологии в “Московской международной академии”,
бакалавр психологии,
выпускница АНОВО “ВЕИП”,
магистр психологии,
клинический психолог,
член СОТА, ЕАТА, ОППЛ, АКПП, общества “Знание”