Перевод с немецкого Юлии Лукашевой
Источник:
Abraham K. Sollen wir die Patienten ihre Träume aufschreiben lassen? // Klinische Beiträge zur Psychoanalyse. Internationaler psychoanalytischer Verlag. Leipzig, Wien, Zürich. – 1921. S.126-128.
В краткой статье «Применение толкования сновидений при психоанализе» Фрейд в нескольких словах изложил свою точку зрения на вопрос о том, полезно ли поощрять пациентов к тому, чтобы они записывали свои сновидения сразу после пробуждения. Он пришел к выводу, что эта мера является излишней.
«Если таким образом с трудом удалось спасти текст сновидения, который иначе был бы предан забвению, то легко убедиться в том, что пациенту это ничего не даст. К этому тексту не возникает ассоциаций, и эффект тот же, как если бы сон не был сохранён». Опираясь на свой собственный опыт, я могу лишь в полной мере согласиться с этой точкой зрения. Однако этот вопрос, как мне кажется, представляет значительный интерес для психоаналитиков, которые ежедневно применяют толкование сновидений на практике. Это побуждает меня поделиться некоторыми случаями из моей практики. Я столкнулся с этим у пациентов, которых я уже предупреждал о бесполезности немедленного записывания их сновидений.
Наблюдение 1: Пациенту снится очень продолжительное, насыщенное событиями и сильными аффектами сновидение. Он просыпается и, полусонный, тянется к письменным принадлежностям, которые положил рядом с кроватью вопреки рекомендациям врача. На следующее утро он приносит около двух страниц формата 1/4 листа (ин-кварто), заполненных заметками. Однако сразу становится очевидно, что написанное им почти нечитаемо. Стремление уберечь сновидение от забывания в данном случае явно перечёркивается противоположным стремлением (вытеснением). Достигнут компромисс: сновидение записывается на бумагу, но запись неразборчива и ничего не раскрывает.
Наблюдение 2: Пациент, которому я в ответ на его вопрос сказал, что записывать сны нецелесообразно, продуцирует в одну из следующих ночей целую серию сновидений. Проснувшись посреди ночи, он изобретательным способом пытается спасти от вытеснения сновидения, которые кажутся ему очень важными. У него есть устройство для записи под диктовку, и теперь он проговаривает свои сновидения через громкоговоритель. Характерно, что он игнорирует тот факт, что устройство несколько дней работало неисправно. Поэтому диктовка с устройства получается невнятной. Пациенту приходится многое дополнять по памяти. Таким образом, диктовка требовала дополнения воспоминаниями самого сновидца! Анализ сновидения проходил без существенного сопротивления, поэтому можно предположить, что сон сохранился в этом случае в том же объёме и без всякой записи.
Однако пациента не убедил этот опыт, и он повторил попытку. Аппарат, который к тому времени был отремонтирован, утром после ночи сновидений выдал диктовку, легко понятную на слух. Однако, по собственному признанию пациента, содержание было настолько запутанным, что ему пришлось приложить усилия, чтобы упорядочить его. Поскольку последующие ночи принесли очень богатый сновидческий материал, который касался тех же комплексов и мог быть адекватно воспроизведён без искусственных средств, этот случай также демонстрирует тщетность немедленной фиксации содержания сновидения.
Насколько бесполезно таким образом противодействовать сильной тенденции к вытеснению, наиболее ярко иллюстрирует наблюдение 3: В течение нескольких недель пациентка жаловалась на неспособность вспомнить одно и то же сновидение. В последнее время ей каждую ночь снилось одно и то же сновидение. Она просыпалась испуганной, сразу же намереваясь рассказать мне о нём утром, но каждый раз всё равно забывала. Однажды она заявила, что хочет подготовить письменные принадлежности для следующей ночи, чтобы записать сновидение, как только проснётся. Я посоветовал ей этого не делать, заметив, что тот импульс, который каждую ночь создаёт сновидения, всё равно проникнет в сознание даже без этой помощи; сейчас сопротивление слишком велико. Она поняла это и отказалась от своего намерения. Однако при отходе ко сну у неё вновь появилось желание записать сновидение. Пациентка приготовила бумагу и карандаш.
Она просыпается в испуге, вызванном тем же сновидением, зажигает свет и что-то записывает. С утешительным чувством, что теперь она не утратит это сновидение, она снова засыпает. Утром она проспала и опоздала на приём (сопротивление!). Она протянула мне листок бумаги и добавила, что не рассмотрела его внимательно в утренней спешке.
Из-за неразборчивого почерка (см. наблюдение 1!) потребовалось некоторое усилие, чтобы расшифровать несколько слов. Они гласили:
«Записать сон согласно договорённости».
Сопротивление возобладало. Пациентка записала не сновидение, а лишь намерение его записать. Удовлетворённая, она снова заснула!
Примерно через неделю после этой неудачной попытки она смогла рассказать мне сон, который повторялся еще несколько раз. Его содержание было результатом интенсивного переноса. Пациентке снилось, что я приближаюсь к ней, и каждый раз она пугалась. После того, как другие симптомы переноса побудили к тщательному анализу этого процесса, мотив хранить сновидение в тайне отпал.
Я хотел бы кратко упомянуть о мотивах, которые побуждают пациентов придавать значение немедленной записи своих снов. Во многих случаях это проявление переноса. Пациент, приносящий на сеанс лечения записанный сон, хочет (бессознательно) показать врачу, что это сновидение имеет к нему (врачу) непосредственное отношение. В некоторых случаях запись сновидения, которая вручается врачу, приобретает характер подарка, как будто пациент хочет тем самым выразить следующее: «Я предлагаю тебе своё самое ценное достояние».
Здесь, очевидно, играет свою роль невротическое тщеславие. Некоторые пациенты с ярко выраженным нарциссизмом практически влюблены в красоту своих сновидений. Они оберегают их от забвения, потому что видят в них сокровища.
Подобно тому как невротик с аутоэротическими наклонностями бережёт свои телесные продукты, как он тревожно заботится о том, чтобы не утратить ничего от своего телесного достояния, он следит за тем, чтобы не пропало ничто из его психических продуктов.
Перевод выполнила Юлия Владимировна Лукашева
Психоаналитик, преподаватель кафедры теории психоанализа АНО ВО «ВЕИП»
Профессиональные интересы: Психоанализ Фрейда-Лакана, психоанализ Ф. Дольто